От «ксивы» до «кринжа»: как менялся cленг в России

Сленг (он же жаргон или арго) бывает не только молодежный. Многие знают о профессиональном жаргоне моряков — упаси бог сказать при них: «Мы приплыли в порт». Пришли, только пришли.

Еще есть жаргон IT-специалистов, который также частично проникает в речь более широких кругов: ведь у каждого из нас периодически «глючит ноут». А с приходом блогеров стали употребляться выражения, ранее характеризовавшие речь тележурналистов: «залить контент», «выставить свет». К слову, использовать такие слова еще и приятно — сразу можно почувствовать себя профессионалом.

О том, что такое сленг в русском языке и почему взрослым не стоит пытаться говорить с подростками на их сленге, рассказывает Елена Борисова, профессор института иностранных языков МГПУ и эксперт в области лингвопрагматики.

Главная функция жаргона

Сленг — это слова и выражения, которые используются в определенных социальных и возрастных группах. Он помогает человеку отделять себя от  других, создавать собственное пространство общения.

Значит ли это, что те, кто использует «тюремный» жаргон, тоже хотят принадлежать к уголовному миру? Возможно, но все же главная функция особого жаргона уголовников и деклассированных элементов — сделать свою речь непонятной для посторонних. Поэтому в русский вариант криминального арго (его еще называли «блатная музыка») попало много заимствований из разных языков. К примеру, бумагу в нем называли «ксива». Слово пришло из древнееврейского: тогда все мальчики-евреи учили язык Библии, но не все стали вести праведный образ жизни — вот от них, оступившихся и влившихся в ряды уголовной массы, и пришли эти слова.

Однако секретные языки рано или поздно становятся известными тем, от кого они и хранились в тайне. Поэтому, к примеру, немало слов из тюремного жаргона вошло в профессиональный жаргон правоохранителей, а от них — через массовую литературу — и в разговорную речь более широких кругов. Думаю, значения слов «волына», «шестерка», «перо» вам знакомы? Так что тюремное арго вынуждено меняться, чтобы оставаться языком «только для своих».

Отдельно стоит выделить молодежный сленг. Функции молодежного сленга во многом схожи с функциями любого другого жаргона — он помогает обозначить принадлежность к группе и отделить  «своих» от «чужих». Тем не менее молодежный сленг более гибкий: быстро меняется и отражает актуальные культурные тренды. По грамматике, и по произношению сленг сохраняет черты обычного языка, но есть особые слова, которые молодые люди используют, только когда общаются между собой. Молодежные сленги есть и во многих других языках. Кстати, как ни странно, но в молодежном жаргоне 50-х годов в США встречались русские слова. К примеру, в романе Э. Бёрджесса «Заводной апельсин» можно встретить такие неожиданные слова, как «droog» и «moloko».

Как появился сленг и какова история молодежного сленга

Чтобы понять, когда появился молодежный сленг, стоит обратиться к истории студенческих жаргонов. В Средневековье встречались странствующие студенты-ваганты, которые активно вставляли в свою речь латинские слова — этот язык знали все студенты — а также заимствовали слова из стран, где располагались университеты. Отсюда — происхождение не только своих жаргонов, но и даже своей поэзии. Вероятно, вы слышали о сборнике «Кармина Бурана», который является примером такого культурного явления.

Традиции «своих» языков учащиеся сохраняли и в более позднее время. В России существовали жаргоны бурсаков — студентов семинарий. В дальнейшем эти традиции проникли — несмотря на сопротивление педагогов — и в активный словарь учащихся других учебных заведений, что показывает развитие студенческих жаргонов. Даже в институтах благородных девиц использовались «свои словечки»: например, «мовешка» от французского «mauvais», что значит плохой. Конечно, гимназистам и кадетам категорически запрещалось использовать школьный жаргон: это ведь не литературный язык. Но уж очень была велика потребность выделиться чем-то своим, непонятным для чужих.

В советское время даже самые «правильные» школьники не отказывались от школьных словечек, часть которых перешла от гимназистов (например, «шпаргалка»). А часть была изобретена уже продвинутой советской молодежью (например, «зубрить»).

Про стиляг и американизмы: каким был сленг в 50-70-х годах

Мода на американскую одежду и музыку, возникшая в 50-х годах в среде так называемых стиляг, породила определенную лексику. Стали широко употребляться просторечные «клево» (ранее диалектизм и часть тюремного арго), «чувак» и «чувиха» (тоже из диалектов), а модные ботинки на «белой микропорке» (это такая подошва) назывались «ботинки на манной каше». Однако найти следы этого сленга сейчас можно только в прозе тех лет.

А вот сленг 60-70-х годов изобиловал английскими словами, переделанными на русский манер. Впрочем, были и другие источники: к примеру, сумочку для ношения на шее, куда клали документы и деньги, называли «ксивник», хотя воровское слова «ксива» само по себе не было широко распространено. Этот предмет, как и многие другие, пришли из молодежной субкультуры хиппи, распространенной на Западе, преимущественно в США. Ее атрибутами были не только такие сумочки или повязки на волосы (обязательно длинные и немытые), которые назывались «нахэрник», но и протест против всего «взрослого», рок-музыка и — да, увы — наркотики. Так появились те же «колеса», то есть наркотики в виде таблеток. А вот слова «чувак» или «клево» уже не считались современными и молодежью не использовалось.

Но к середине 70-х первые носители этого сленга повзрослели, постриглись и оставили свои словечки. Хотя его следы можно встретить даже сейчас в речи солидных пожилых журналистов или политиков, которые, пытаясь сделать свой текст демократичным, вставляют давно устаревшие слова (ровесники их понимают, а вот более молодые — уже нет). Так вот в середине 70-х новая молодежь не хотела цепляться за «старье» и ввела свои выражения: для засекреченного общения использовалось такое выражение, как «шнурки в стакане», что означало – родители дома, также всплыли почти забытые «чувак» и «клево». Но потом и это прошло.

Затем каждые три-пять лет возникал новый сленг, и некоторые слова со словосочетаниями из него проникали в литературный язык: например, «тусовка», «жесть», «кайф». Но в основном каждый вариант тихо угасал по мере того, как его носители взрослели, а новые поколения уже не воспринимали эти слова «своими».

Так ли плохо, что подростки говорят на сленге и жаргоне

Шарахаются ли взрослые от незнакомых им слов «кринжово» или «шиперить»? Это слова с американскими корнями, ставшие известными благодаря вольному общению в блогах, от которых подростки уже морщатся — старье, говорят они… Вместо них пора бы говорить… Впрочем, не буду писать, что и как надо говорить сейчас: слишком быстро все меняется.

Заметим, что попытки «подстроиться» под молодежный сленг, осуществлявшиеся в нескольких «молодежных» журналах в нулевые, воспринимались подрастающим поколением с брезгливостью: взрослые дяди молодыми прикидываются! А все потому, что молодежь, а точнее, подростки, знают, как и когда надо употреблять сленг. Поэтому опасения учителей и преподавателей, что детки вдруг заговорят на сленге на защите проекта или на работе, чаще всего беспочвенны. Ну, разве что такое возможно, если человек ничего не читает и кроме сленга ничего не знает, но тогда что же он будет говорить, когда через пару лет сленг выйдет из моды?

Так что владеть литературным языком необходимо. Но владеть — значит знать, когда и что сказать. Правильно — значит уместно. И если подростки оказываются в своей компании, ничего удивительного, если они говорят на сленге. Через пару лет и от этого варианта сленга останутся только отдельные слова: они обогатят русский язык и будут следом эпохи — эпохи вашей молодости.

^{_{Обложка: Freepik.com}}